Берлинский акцент: В. Ф. Касьянову этой весной исполнилось бы сто лет | Будённовск.орг

Берлинский акцент: В. Ф. Касьянову этой весной исполнилось бы сто лет

Дата: 30.04.2015 | Время: 22:53
Рубрики: Статьи | Комментировать

Budennovsk.org Детские, отроческие и юношеские годы Василия Фёдо­ровича Касьянова прошли в По­койном. В Красную Армию был призван в 1939-м и первый бое­вой порох нюхал уже в войне с белофиннами. Дочь Татьяна ро­дилась в 1940 году, и её он смо­жет увидеть лишь спустя долгих семь лет.

Великую Отечественную В. Ф. Касьянов встретил у самой границы, в Бресте, приняв вме­сте с другими красноармейца­ми первый удар превосходящих во много крат сил противника. Контузия. Плен. И через счи­танные недели — работа на каменоломнях в Восточной Прус­сии. Этот физический труд был настолько тяжёлым и изнури­тельным, что выдерживали его лишь очень немногие: здоро­вья самых крепких и стойких хватало на год-полтора, макси­мум два. Именно здесь наш 26- летний земляк и подорвал свои силы, но хорошо ещё, что вооб­ще остался жив.

Вместе с ним на каменолом­нях тянули непосильную лямку французы, поляки, представи­тели других национальностей, которым по линии Красного Креста от своих стран время от времени перепадали про­дуктовые посылки. Получен­ным те делились и с советски­ми военнопленными, который во многом и спасал от голод­ной смерти. Советский Союз подобную поддержку не оказы­вал: это было решение и лич­ная позиция Сталина, который всегда повторял: «Пленных у нас нет».

Спустя некоторое время на каменоломни приехал не­кий сельский бюргер, который подыскивал рабсилу для сво­его небольшого собственного сыродельного завода. В числе прочих выбор пал и на Василия Касьянова: от внимания глав­ного надсмотрщика не могло ускользнуть, что русский воен­нопленный прекрасно понима­ет немецкую речь. Впрочем, он так никогда и не узнает, какой у того чистый, насколько возмож­но, для иностранца берлин­ский акцент. Откуда же всё это было у провинциального сель­ского парня? Неужели так мож­но освоить язык другой страны в рамках средней школы?

— Отец, по нашей с млад­шим братом просьбе, всё это не раз рассказывал: когда мы были ещё школьниками, и поз­же, когда уже стали людьми взрослыми и самостоятельны­ми. Хотя честно признаться и без большого желания: видно ему не хотелось бередить ста­рые раны, — вспоминает Татья­на Васильевна — дочь Василия Фёдоровича. — Отец рос и вос­питывался в Покойном, где не­подалёку от них, возможно, по соседству до войны жила моло­дая немецкая семья.

Лучшей практики, наверное, и придумать было нельзя.

Ну, а школа и затем Будённовское педучилище, где Васи­лий Касьянов учился с большим желанием и усердием, показы­вал блестящие знания в не­мецком, сделали из него насто­ящего профессионала, который мог бы быть наверняка полез­ным на фронте в качестве пере­водчика. Но, как говорится, не судьба: самые первые дни вой­ны напрочь похоронили эту воз­можность.

На Татьяну Васильевну мне помог выйти мой добрый, хороший знакомый и земляк, Ви­талий Медяник. Немногим более месяца назад он не просто вошёл — ворвался в редакцион­ный кабинет, с первых же мгно­вений буквально заполонив собой практически всё его про­странство.

— Нынешней весной наше­му любимому учителю Васи­лию Фёдоровичу Касьянову ис­полнилось бы сто лет. Судьба у него непростая, интересная. Было бы здорово, если бы га­зета рассказала об этом заме­чательном человеке и педагоге, — такое пожелание высказал его благодарный ученик.

…Так началась журналистско-поисковая работа.

Связаться с Барнаулом, где вот уже около полуве­ка проживает со своей семьёй Татьяна Васильевна Варгасова (в девичестве — Касьяно­ва), было делом технически не­сложным. Видеопривет с малой родины дочь В. Ф. Касьянова приняла с радостью, тем более, что она у нас одна — село По­койное.

Там они проживали в учи­тельском доме (мама Татьяны и супруга Василия Фёдорови­ча Клавдия Николаевна препо­давала математику), окна кото­рого через ерик смотрели на сельскую амбулаторию, нахо­дившуюся в непосредственной близости с церковным храмом.

Войну Татьяна Васильев­на не помнит совсем, ведь ког­да пришли немцы, ей шёл все­го третий год. До их прихода, по рассказам мамы, село бом­били, и одна из бомб попала в соседнюю хату. Находившаяся там семья погибла.

О том, что в семье Касьяно­вых не привыкли прятаться за чужими спинами, свято верили в общественные идеалы, ска­жет и такой факт: в мае 1942 года Клавдия Николаевна подает заявление о приеме в пар­тию, хотя это и было угрозой не только для её жизни, но и жиз­ни совсем ещё крохотной до­чурки. А ведь и действитель­но их жизнь висела порой на самом волоске. Незадолго до того, как немцам в начале 43-го предстояло уходить с прикумской земли, они временами начинали лютовать. В Покой­ном однажды согнали и запер­ли в сарай несколько десятков жителей, в основном, женщин и детей, где оказались и Таня с мамой. Тут же полетела мол­ва: хотят спалить заживо. Все уже ждали худшего, но то ли это была простая акция устра­шения, то ли она по каким-то причинам сорвалась. Словом, к счастью, всё обошлось.

Берлинский акцент красноармейцу Касьянову всё же пригодился в плену: с его по­мощью он основательно втёр­ся в доверие к новым хозяевам и, восстановив, насколько воз­можно, силы после работы в ка­меноломнях, стал внимательно присматриваться к общей об­становке, прислушиваться ко всем разговорам, не предна­значавшимся для общего слу­ха. Да, теперь он знал гораздо больше! Но это была даже не половина дела: умудриться пе­редать ценную для советского командования информацию из глубокого тыла представлялось куда более трудной, если не сказать, безнадёжной затеей.

На глубоко законспириро­ванное антифашистское под­полье Василию удастся выйти ближе к концу войны, хотя если говорить точнее, то это оно вы­шло на него. И за линию фрон­та теперь ещё по одному из не­зримых людских ручейков стала поступать ценнейшая инфор­мация, в том числе и о пере­движении вражеских эшелонов. Она приближала нашу общую победу.

— Папа, а почему тебя не посадили?

Татьяна, как могла, оттяги­вала этот вопрос, который тер­зал её многие десятилетия и на который она, наконец, ре­шилась. Ведь практически все, кто находились во время войны в плену, по её окончании едва ли не автоматически попадали уже в наши лагеря. Человек, во­лею роковых обстоятельств ис­пытавший на себе все тяготы и унижения вражеского плена, за­ведомо оказывался виновным перед собственной страной. Свою невиновность ему пред­стояло ещё доказывать и, если аргументов не доставало, ответ получал один — тюрьма или ла­герь.

Василия Касьянова не толь­ко не посадили, но и оставили работать в воинской части в Ка­лининграде (тогда ещё — Кёнигсберге), где в течение двух лет он был востребован в качестве переводчика. Опять, получает­ся, помог редкий берлинский акцент? Ничего подобного. По­сле освобождения из плена, как и другим, ему пришлось прой­ти десятки допросов с пристра­стием.

— Меня допрашивал моло­денький капитан из «Смерша», — отвечал дочери Василий Фё­дорович на её непростой во­прос.

— И что же ты ему сказал?

— Приводил конкретные фак­ты: вот там, мол, и там-то — называл время и место — враже­ские составы шли под откос. Всё это — изначально с моей по­дачи.

— Он поверил?

— Не та эта служба, чтобы верить на слово. Каждый эпи­зод тщательно проверялся, но в конце концов факты подтверж­дались.

Больше таких вопросов она отцу не задавала.

Таня с мамой дожда­лись отца в 1947-м, а в 1949-м у неё родился брат Юра. В на­чале 50-х годов семья Касья­новых переехала из Покойного в Будённовск, где поселилась в самом центре города по ули­це Октябрьской, рядом с ны­нешним краеведческим му­зеем. Дети учились в первой школе, а Василий Фёдорович и Клавдия Николаевна препода­вали в пятой немецкий и мате­матику, соответственно.

Теперь уже на родной прикумской земле оказался востребованным его неповтори­мый берлинский акцент. Хотя, если положить руку на серд­це, кто его тогда замечал из родившейся в послевоенное время карабаглинской ребят­ни? Кому он, по большому счё­ту, был нужен? Оказывается, нужен. Прежде всего тем, кому Василий Фёдорович сумел при­вить любовь к своему предме­ту. Таким, к примеру, как Вла­димир Солодовников, который стал блестящим переводчи­ком и работал в Министерстве иностранных дел СССР. Мало того, во время одного из при­ездов в Москву Генерального секретаря ЦК СЕПГ, предсе­дателя Государственного со­вета ГДР Эриха Хонеккера на­шего земляка включали даже в пул для обслуживания высокой иностранной делегации.

С первого захода, легко, убедительно, с крепким бага­жом полученных от любимого педагога знаний стала студент­кой престижного Пятигорского института иностранных языков Валентина Заварзина (ныне — Колосова).

— На выбор моей профессии определяющее влияние оказал именно Василий Фёдорович, — откровенно призналась Вален­тина Алексеевна, которая сама уже не первый год находится на заслуженном отдыхе.

На профессиональном по­прище они даже пересеклись: в родную пятую школу бывшая ученица вернулась в качестве преподавателя, а её настав­ник как раз завершал учитель­скую стезю. Весьма показа­тельно, что В. А. Колосову в 90-е годы назначили здесь на директорскую должность. Ну, что тут скажешь? Школа Ка­сьянова!

Прошёл эту школу и од­ноклассник Валентины Нико­лай Ляшенко.

— На уроках Василий Фё­дорович старался говорить с нами только на немецком язы­ке, — вспоминает Николай Ан­дреевич. — Вижу как сейчас: наш учитель сидит за своим столом, в правой руке у него длинная деревянная указка, левой неспешно открывает классный журнал. Меня спра­шивал чаще других ребят.

По предмету у меня, как правило, стояла твёрдая чет­вёрка, и, не стану скрывать, что всегда этим гордился. Такую оценку у Василия Фёдоровича ещё надо было заработать. Во­обще, скажу: он давал нам ка­питальные знания, и лично мне они здорово помогли в жизни.

Первый раз — при посту­плении в Академию МВД. Ино­странный язык был одним из профилирующих экзаменов. Н. А. Ляшенко приятно уди­вил приёмную комиссию, взяв­шись отвечать по билету без подготовки. Перед турпоездкой в 80-е годы в ГДР, уже буду­чи достаточно крупным мили­цейским чином, Н. А. Ляшен­ко брал частные уроки у своего школьного наставника.

Ещё один их одноклассник — главный, как уже, наверное, поняли наши читатели, идей­ный движитель этого очер­ка — Виталий Медяник после окончания восьмилетки получил чуть позже обязательное среднее образование в вечерней школе.

— Так вот, со своим «тройбашём», который мне стабиль­но ставил Василий Фёдорович, в «вечёрке» я чувствовал себя едва ли не отличником, — с но­стальгическим налётом вспо­минает Виталий Леонидович. — Но главное всё же, что его принципиальность и строгость по отношению к нам пошли только на пользу, стали в отро­честве и ранней юности, скажу честно, хорошей прививкой от разгильдяйства и разболтанно­сти. И мы ему за это всегда бу­дем благодарны.

Наш сеанс с Татьяной Ва­сильевной Варгасовой по скайпу продолжался более часа. В своём разговоре она старалась не пропустить интересные фак­ты и подробности из жизни их семьи. Не преминула заметить, что именно благодаря родите­лям она с братом получила высшее образование, которое в 60-е годы прошлого столетия имело абсолютно другой, не­жели сейчас, вес. Сама она по распределению уехала на Ал­тай, где основное время труди­лась в проектном институте в должности руководителя груп­пы водохозяйственного отде­ла.

Младший брат после окон­чания Московского энергетиче­ского института работал на Ле­нинградской атомной станции и все эти годы живёт в Сосно­вом Бору.

— Когда родителям пришли уже преклонные лета, мы им неоднократно предлагали пе­реехать к кому-то из нас, но они решили доживать свой век на малой родине, на Прикумье, — рассказывает Татьяна Васи­льевна. — С нами их нет вот уже двадцать с лишним лет.

Да и у детей Василия Фёдо­ровича и Клавдии Николаевны Касьяновых давно уже самосто­ятельные дети, растут внуки. А мне было чисто по-человечески интересно: унаследовал кто- то из них специфический го­вор деда — берлинский акцент? Но… сеанс связи с Барнаулом закончился, а я, как водится, о самом-то главном и позабыл спросить.

Александр Сердюков, город Будённовск

Комментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.