Самая вкусная картошка | Будённовск.орг

Самая вкусная картошка

Дата: 08.05.2014 | Время: 0:00
Рубрики: Прямая речь | Комментировать

Budennovsk.org Шла Великая Отечественная война. Мы жили в глубоком тылу, в городе Барнауле, в общежитии.

Я дружила с Шурой. Мы вме­сте учились в пятом классе. Наши отцы были на фронте, а матери ра­ботали в одной смене на меланже­вом комбинате, который выпускал ткани, из них шили обмундирование для армии. Комбинат работал, как и все предприятия в войну, без вы­ходных в две смены. Дневная сме­на — с семи часов утра до семи ча­сов вечера, ночная — с семи вечера до семи утра. Если у наших мате­рей дневная смена, то мы с Шурой целую неделю были одни.

Хлеб продавали по карточкам: рабочим — 600 граммов в день, де­тям — 400 граммов. Матери свой паёк съедали на работе, мы с Шу­рой — в общежитии. Нам было стро­го наказано: хлеб покупать только утром, весь паёк делить на три ку­сочка и съедать по кусочку утром, в обед и вечером, запивая хлеб ки­пятком, который всегда был на кух­не. Так легче одолеть голод. Другой еды у нас с Шурой не было, поэтому родители запрещали нам покупать хлеб на день вперед.

Но однажды вечером мы зашли в магазин, где добрая продавщи­ца иногда давала нам по горсти ма­леньких кусочков хлеба и крошек, которые она сметала с прилавка. На этот раз прилавок был уже чист. В магазине никого не было. Про­давщица предложила отпустить нам хлеб на завтра, чтобы утром не толкаться здесь в очереди. Мы со­гласились. Но как только хлеб по­пал в наши руки, мы сразу нача­ли его есть, отщипывая понемногу. Пришли в общежитие, на кухне дое­ли оставшиеся горбушки, запили их кипятком и пошли спать.

На следующий день нам с Шу­рой очень хотелось есть, но свой хлеб мы ещё вчера съели… Что делать? Нас невольно тянуло на кухню, где ребята пекли картошку. Каждый помечал свои клубни раз­ными надрезами (одним, двумя или крестиком) и пока картошка не испе­чётся, никто не уходил. Мы сидели на кухне, вдыхая запахи еды, в на­дежде найти какой-то выход.

Шура начала рассказывать, что в Затоне, на другом берегу Оби, жи­вёт сестра матери — тётя Маша. У неё есть картошка. Тётя Маша до­брая, и, конечно, дала бы нам по 2-3 картошины, чтобы испечь их. Только в Затон надо плыть по Оби на пароме, а у нас не было денег на билеты. Мы решили пойти на берег Оби и посмотреть, нельзя ли без билета пробраться на паром.

Паромщица была одна, пропу­скала людей по билетам и не гля­дела на грузчиков, работающих ря­дом. Мы пригнулись, прошли за грузчиками на паром и спрятались.

Сидя за мешками и ящиками, мы видели широкую и многоводную Обь. Ветер доносил до нас брызги, сверкающие на солнце всеми цве­тами радуги. Таинственно смотре­лась гладь воды, которая в беско­нечности сливалась с небом. Уже виднелся противоположный берег, покрытый зарослями ивняка, дикой смородины и малины. Луга и поля­ны пестрели сочным разнотравьем и обилием цветов. Особенно вы­делялись светлые пятна, занятые цветущими ромашками.

Наконец, паром причалил к бе­регу и мы направились к тёте Маше. Она была дома одна и управлялась по хозяйству. Удивленно посмотрев на нас, не сразу узнала Шуру. А ког­да узнала, бросилась навстречу, обняла её и заголосила:

— Шурка, да что же ты такая ху­дая, кожа да кости! Как вы там с матерью? — и засыпала мою под­ружку вопросами об их жизни. Племянница ей сбивчиво отвечала и, как взрослая, в конце безнадёжно вздохнув, сказала:

— Война, ничего не поделаешь…

Тётя Маша, всплеснув руками, проговорила:

— Голодные вы, наверное? Мой­те руки и идите к столу.

Мы сели за стол. Шура прошеп­тала мне:

— Я же говорила тебе, что она добрая…

Вдруг мы вздрогнули от вкусно­го запаха жареной картошки. Взгля­нув на печь, замерли: тётя Маша несла к столу большую чугунную сковородку этой чудо-еды!

— Ешьте, — сказала тётя Маша и пошла хлопотать по хозяйству.

Мы быстро начали есть вкус­ную, с хрустящими поджарками кар­тошку, запивая молоком, стараясь строго соблюдать середину сково­роды, и почти одновременно съе­ли всё…

Когда со двора вошла тётя Маша и увидела на столе пустую сковороду, она, покачав головой, прошептала:

— Ой, ой, ой! Скоро мои обедать придут, чем же я их кормить буду?

Растерянные, смущённые, мы вышли из-за стола и сказали:

— Спасибо.

— На здоровье, — вздохнув, тихо ответила тётя Маша. Потом сказа­ла, что через час паром пойдет об­ратно в Барнаул, и обратилась к племяннице:

— Шурка, передай матери, пусть приедет, когда в ночную смену ра­ботать будет, я что-нибудь из еды вам приготовлю.

Тётя на прощание снова обня­ла племянницу и слёзно запричита­ла:

— Родная, ты моя, Шурочка, ну что же это ты такая худая, кожа да кости? — и, смахнув, слёзы, прогово­рила. — До свидания. Не опоздайте на паром, а я побегу картошку чи­стить, мои скоро обедать придут.

Мы удачно вернулись домой.

…Прошло много лет, а я всю жизнь помню запах той жареной картошки, которую мы с Шурой ели в Затоне. После войны, как бы я ни старалась, ни разу у меня не получи­лось пожарить картошку так вкусно.

В. Ненашева, город Будённовск

Комментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.