Тайны и домыслы Приозерского села | Будённовск.орг

Тайны и домыслы Приозерского села

Дата: 25.02.2012 | Время: 19:17
Рубрики: Статьи | Комментировать

BUDENNOVSK.ORG Село Приозерское, что в Левокумском районе, скоро будет отмечать свое столетие. Основано оно в 1913 году богатым туркменским кочевником Мусой-Аджи, о котором людская молва сохранила немало интересного: утверждают, что он был знаком с императором, поставлял для царской армии отменных скакунов, имел один из первых русских автомобилей «Руссо-Балт» и до сих пор в одном из курганов хранятся спрятанные им сокровища. Понятно, что не всем фактам есть сегодня документальное подтверждение, и поэтому вокруг имени туркменского князя до сих пор сохраняется ареол таинственности.

Немало было слухов и о том, что же произошло с Мусой после смены власти. По одной из версий, он застрелился, по другой – был отравлен женой, задумавшей побег. Лишь только дом в селе Приозерском, некогда принадлежавший богатому кочевнику, остается единственным свидетелем тех времен. На одной из стен хорошо видна надпись на арабском языке: говорят, что прежде на каждом углу такими же резными буквами были выполнены суры из Корана. Позже в бывшем домовладении Мусы расположился сельсовет, и вот уже более 20 лет в нем находится церковь.

Нынешней весной, в преддверии столетия села, по инициативе общественной организации туркмен Ставрополья «Ватан» на историческом здании планируется установить памятную доску в честь основателя села Приозерского. В связи с таким событием на Левокумье ожидается приезд многочисленных гостей, в том числе делегации из далекого Туркменистана.

На памятной доске, по словам председателя «Ватана» Асадуллы Сухамбердыева, решено сделать следующую надпись: «Ишееву Мусе-Аджи, туркменскому меценату XIX-XX веков». Трудно утверждать, что князь был меценатом в полном смысле этого слова. Однако из достоверных источников известно, что Ишееву принадлежали несметные стада крупного рогатого скота, овец, лошадей, верблюдов, которые паслись на огромных степных равнинах. Так, в книге И. Щеглова («Трухмены и ногайцы Ставропольской губернии», Ставрополь,1910) подробно рассказывается о жизни и быте кочевников: «Богатые трухмены (так тогда называли представителей этого народа) разводят улучшенные породы лошадей, донскую и другие, заимствуя производителей на конских заводах Астраханской губернии. Наиболее крупными коневодами среди трухмен являются Назар Джембулатов, Хаджи Назар Абдуллаев, (братья) Муса и Иса Ишеевы…».

Крупные владельцы сбывали скот на ярмарке в Георгиевске, мелкие – на базарах и ярмарках в соседних русских селах. Что касается шерсти, то она скупалась для отправки в Ростов-на-Дону или в Ставрополь.

Автор книги утверждает, что Муса Ишеев имел на правом берегу Кумы каменный крытый железом дом, хутор к югу от реки, два хутора на левом берегу и хутор с виноградником и собственным артезианским колодцем к северу от Кумы, близ Синих Бугров.

Несколько слов о жизни кочевников. В 1827 году был утвержден указ для управления кочующими инородцами, согласно которому они были разделены на пять приставств. Туркмены и ногайцы, выбравшие оседлый образ жизни, образовали отдельные общества, во главе которых стояли выборные старшины и писари, являвшиеся посредниками между обществом и местным приставом и исполнявшие его предписания по административным и фискальным делам.

В отношении остальных вопросов оседлые туркмены и ногайцы пользовались одинаковыми правами с теми, кто продолжал кочевой образ жизни. Они, например, не несли воинской повинности – взамен этого уплачивали денежный сбор: примерно по 10 копеек с каждого рубля общего сбора, взимаемого с них по количеству голов скота. Так, с одной лошади и с головы крупного рогатого скота туркмены и ногайцы платили по 40 копеек, с верблюда – 1 рубль, с овцы – 5 копеек в год.

Общественные «капиталы» Туркменская, Ногайская и Ачикулакская общины сколотили, сдавая также в аренду русскому населению выделенные им земли для выпаса скота. Расходовались эти деньги только на общественные цели: постройку больниц, школ, мечетей, борьбу с вредителями «трав и хлебов». Часть средств также шла на содержание «инородческой администрации» и канцелярии Ставропольского губернатора. Часть туркменского общественного капитала в период Русско-японской войны по решению схода была «употреблена» на сооружение миноносца, получившего название «Трухменец ставропольский». Может, именно этот примечательный факт и стал поводом говорить о меценатстве Мусы как одного из богатейших в то время кочевников?

Кстати, эскадренный миноносец, спущенный на воду в феврале 1905 года, после революции числился в составе Красного Балтийского флота, Волжской военной флотилии, Азово-Каспийской военной флотилии… В июле – сентябре 1920 года участвовал в боях с контрреволюционерами и бандитами в районе Ленкорани. В годы Великой Отечественной войны судно обеспечивало воинские и народно-хозяйственные перевозки на Каспии и только в 1962 году было передано для разборки на металл.

Кроме туркмен и ногайцев в степях Ставропольской губернии проживало немало так называемых иногородних: хуторян-скотоводов из «тавричан», русских пастухов, чеченцев, армян и караногайцев. Хутора богатых кочевников отличались тем, что там имелись колодцы и было возможно пребывание скота в зимнее время. Зимовки были расположены в долинах Кумы. Причем кочевники располагались на зимовках группами, так называемыми аулами. С богатым «трухменом» селились бедняки, которые были работниками, пастухами, присмотрщиками и посыльными.

Например, в одном из аулов Мусы Ишеева было зарегистрировано 25 хозяев, имеющих 1270 лошадей, 409 верблюдов и другой скот. Однако более тысячи имел непосредственно Муса Ишеев.

Интересно и то, как оплачивался труд наемных работников Мусы Ишеева. Например, дворник получал 150 рублей в год и стог сена. В его обязанности входила чистка базов, сараев, заготовка кизяка. Дворниками являлись в основном крестьяне ближайшего села Величаевского Ставропольской губернии, но немало среди них было выходцев из Астраханской и даже Самарской областей. Наемным работникам хозяин нередко выдавал одежду, обувь и всегда, как значится в архивных документах, «харчи». Денежное вознаграждение работнику колебалось от 100 до 160 рублей в год.

Приказчики, как известно, имели особое положение в хозяйствах крупных овцеводов – как русских, так и туркмен. Их вознаграждение достигало 200-250 рублей и даже 400 рублей при «пищевом довольствии от хозяина». Так, хуторянин А. Стоялов имел приказчика за 200 руб., И.??Бедриков – за 250 руб., кочевник Муса Ишеев имел трех приказчиков с общим «вознаграждением» в 1000 рублей, так что скупым князя точно не назовешь.

Сколько было родных у Мусы, неизвестно. Поговаривают лишь, что семья была довольно большая. В архивах упоминается имя брата Исы, который жил по соседству. По словам старожилов, их дома соединялись подземным переходом, вырытым в рост человека, чтобы в случае опасности братья всегда могли прийти на помощь друг другу. На Куме Муса построил мечеть, а чтобы привлечь людей в свое поселение, – обустраивал мазанки для наемных рабочих.

В связи с предстоящим юбилеем села Приозерского, которое, кстати, было переименовано только в 1949 году, а до этого называлось хутором Мусы-Аджи, вокруг имени знаменитого земляка снова появилось немало тайн и домыслов, а это значит, что интерес к его жизни, интересной истории этих мест по-прежнему не угас.

Татьяна Варданян, «Ставропольская правда»

Комментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.